Сезон гроз аст читать

Сезон гроз аст читать

Сезон Гроз.

Вопрос задал один из трех одетых в черное типов, которые тихо подошли к столу.

– Это я.

– Именем закона ты арестован.

* * *

Какой мне страшен суд, когда я прав?

Уильям Шекспир, Венецианский купец (перевод О. Мандельштама).

Предоставленная Геральту защитница из управления избегала смотреть ему в глаза. С упорством, достойным лучшего применения, она перелистывала папку с документами. Документов там было немного. А именно два. Госпожа адвокат, похоже, вознамерилась выучить их содержание наизусть. Геральт надеялся – для того, чтобы блеснуть защитной речью. Но надежда, как он подозревал, была тщетная.

– Находясь под арестом, – госпожа адвокат в конце концов подняла глаза, – ты совершил избиение двоих сокамерников. Могу я узнать хотя бы причину?

– Primo, я отверг их сексуальные домогательства: никак не желали понимать, что нет – значит нет. Secundo, я люблю бить людей. Tertio, это вранье. Они сами покалечились. Чтобы меня очернить.

Говорил медленно и безразлично. За проведенную в тюрьме неделю безразличие овладело им полностью.

Адвокатесса закрыла папку. Чтобы тут же снова ее открыть. После этого – поправила замысловатую прическу.

– Избитые, – вздохнула она, – как мне кажется, не собираются подавать никаких жалоб. Поэтому сосредоточимся на инстигаторском обвинении. Асессор трибунала собирается обвинить тебя в серьезном преступлении, за которое грозит суровое наказание.

А как же иначе, подумал Геральт, любуясь красотой госпожи адвоката. Размышлял, сколько ей было лет, когда она попала в школу чародеек. И в каком возрасте оставила эту школу.

Обе действующие магические школы – мужская в Бан Арде и женская в Аретузе на острове Танедд – помимо выпускников и выпускниц, производили брак. Несмотря на густое сито вступительных экзаменов, позволявшее с самого начала отсеять и отбросить безнадежные случаи, лишь только на уровне первых семестров происходила настоящая селекция, которая обнаруживала тех, кто умел маскироваться. Тех, для кого мышление оказывалось неприятным и угрожающим опытом. Скрытых глупцов, лентяев и умственных сонливцев обоих полов, которым нечего было искать в школе магии. Затруднение состояло в том, что, как правило, это были дети зажиточных или по каким-то другим причинам считавшихся важными особ. После исключения из школы с этой трудной молодежью нужно было что-то делать. С молодыми людьми, исключенными из школы в Бан Арде, проблем не было – они шли в дипломаты, их ждали армия, флот и полиция, самым глупым оставалась политика. Магические отходы из числа представительниц прекрасного пола сложнее было пристроить только на первый взгляд. Хоть и признанные негодными, девушки все же преступили порог школы чародеек и достигли хоть какого-нибудь прогресса в магии. А влияние чародеек на представителей власти и все сферы экономической и политической жизни было слишком сильным, чтобы оставлять барышень на произвол судьбы. Им предоставляли тихую гавань. Девушки попадали в сферу правосудия и становились юристами.

Адвокатесса захлопнула папку. После чего снова ее открыла.

– Советую признать вину, – проговорила она. – В этом случае можем рассчитывать на смягчение…

– Признать что? – перебил ее ведьмак.

– Когда суд спросит, ответишь утвердительно. Признание вины посчитают смягчающим обстоятельством.

– Как ты, в таком случае, собираешься меня защищать?

Госпожа адвокат захлопнула папку. Как крышку гроба.

– Пойдем. Суд ждет.

Суд ждал. Как раз потому, что из зала суда в этот же самый момент выводили другого преступника. Не слишком, как отметил Геральт, радостного.

На стене висел засиженный мухами щит, на котором можно было разобрать герб Керака – голубого дельфинаnageant. Под гербом стоял судейский стол. За ним сидели трое. Худощавый писарь. Блеклый подсудок. И госпожа судья, степенная видом и лицом дама.

Скамью справа от судей занимал асессор трибунала, исполняющий обязанности прокурора. Выглядел он серьезно. Настолько серьезно, что впору было остерегаться встречи с ним в темном переулке. С противоположной стороны, по левую руку от судейской комиссии, стояла скамья подсудимых. Место, предназначенное ему.

Дальше все пошло быстро.

– Геральт, называемый Геральтом из Ривии, обвиняется в злоупотреблениях, овладении и присвоении собственности, принадлежащей Короне. Действуя в сговоре с другими лицами, которых склонил к коррупции, обвиняемый завышал суммы предоставленных за свои услуги счетов с целью присвоения лишних средств. В результате названных действий казна государства понесла убытки. Доказательством является донос, notitia criminis, который был присоединен к делу. Данный донос…

Скучающее выражение лица и отсутствующий взгляд судьи явно демонстрировали, что мысли степенной матроны витают где-то в другом месте. И что беспокоят ее совершенно другие вопросы и проблемы: стирка, дети, цвет занавесок, тесто для маковых пирогов и растяжки на заднице, предвещающие супружеский кризис. Ведьмак покорно принял тот факт, что он сам гораздо менее важен. Что не может конкурировать со всем этим.

– Совершенное обвиняемым преступление, – безэмоционально продолжал обвинитель, – не только разрушает государство, но также и порядок общественный подрывает и расшатывает. Установленный порядок требует…

– Включенное в дело донесение, – перебила судья, – суд вынужден рассмотреть как probatio de relato, доказательство, являющееся донесением третьего лица. Может ли обвинение предоставить другие доказательства?

– Других доказательств нет… Пока… Обвиняемый, как уже было сказано, – ведьмак. Это мутант, пребывающий за пределами человеческого общества, пренебрегающий человеческими законами и ставящий себя выше их. В своей криминогенной и социопатической работе он контактирует с преступным элементом, а также с нелюдями, в том числе расами, традиционно враждующими с человеком. Нарушение законов является частью нигилистической природы ведьмака. В случае ведьмака, Высокий Суд, отсутствие доказательств – лучшее доказательство. Это доказывает измену, а также…

– Признает ли обвиняемый, – судью совершенно очевидно не интересовало, что еще доказывает отсутствие доказательств. – Признает ли обвиняемый свою вину?

– Не признаю, – Геральт проигнорировал отчаянные сигналы госпожи адвоката. – Я невиновен и не совершал никакого преступления.

Ведьмак имел некоторые навыки, поскольку сталкиваться с правосудием ему приходилось. Кроме того, он кратко ознакомился с литературой по теме.

– Все обвинения против меня являются следствием предвзятого отношения…

– Протестую! – вскрикнул асессор. – Обвиняемый произносит речь!

– Протест отклонен.

– … следствием предвзятого отношения к моей особе и профессии, сиречь следствием praejudicium, praejudicium же в свою очередь влечет за собой заведомую ложь. Тем более, что обвиняют меня на основании анонимного доноса, и то одного-единственного. Testimonium unius non valet. Testis unis, testis nullus. Ergo, это не обвинение, а всего лишь домысел, сиречь praesumptio. А домысел оставляет пространство для сомнений.

6

Источник: bookocean.net

Читайте также
Вид:

Добавить комментарий